Когда слово ребенка становится законом для органов власти?

Дети – это цветы нашей жизни. Однако иногда эти цветы находятся в жесточайших условиях бурь и ураганов ссор между родителями, что нередко ломает их тоненькие, еще не окрепшие «стебельки» детской психики. Родители подчас забывают, что ребенок в семейных отношениях – не бесправный объект, а полноправный субъект. Он имеет свои права, закрепленные как на международном, так и на российском уровне. Другое дело, что в реальной жизни эти права редко соблюдаются даже самыми близкими ребенку людьми – его родителями, не говоря уже о других гражданах, должностных лицах, органах власти.

В семейной жизни ребенок, способный сформулировать свои собственные взгляды, должен иметь право свободно выражать эти взгляды. Это не пустые слова, а требование Конвенции ООН о правах ребенка 1989 года, которую Россия ратифицировала и которая, в соответствии с Конституцией РФ, обязательна к применению на всей ее территории. Семейный кодекс РФ развил положения Конвенции и в статье 57 закрепил положение о том, что ребенок вправе выражать свое мнение при решении в семье любого вопроса, затрагивающего его интересы, а также быть заслушанным в ходе любого судебного или административного разбирательства. Необходимо оговориться, что под словом «ребенок» законодательство понимает несовершеннолетнего члена семьи.

Мнение ребенка должно учитываться, но не обязательно при принятии тех или иных решений. Тем не менее, законодатель установил случаи, когда органы опеки и попечительства или суд могут принять решение только с согласия ребенка, достигшего десятилетнего возраста.

Во-первых, такое согласие обязательно при изменении имени или фамилии ребенка. Имя или фамилию ребенку можно изменить лишь с согласия органа опеки и попечительства до достижения им четырнадцатилетнего возраста. При этом, если имя ребенку можно выбрать любое, то фамилию можно сменить лишь на фамилию другого родителя (например, при раздельном проживании родителей).

Во-вторых, согласие ребенка, достигшего десятилетнего возраста, необходимо при восстановлении родителей в своих правах. При этом важно помнить, что восстановление в правах родителей даже при согласии ребенка невозможно, если этого ребенка уже усыновили (удочерили) и усыновление (удочерение) не было отменено.

В-третьих, при самом усыновлении (удочерении) тоже необходимо согласие ребенка, достигшего возраста десяти лет. Однако и здесь есть справедливое исключение: если до усыновления (удочерения) ребенок проживал в семье усыновителя (удочерителя) и считает их своими родителями, то согласие ребенка на усыновление (удочерение) не требуется, дабы не травмировать лишний раз детскую психику юридическими процедурами расспросов. Также, если при усыновлении (удочерении) ребенку необходимо сменить имя, фамилию или отчество, то и здесь законодатель требует согласие ребенка, достигшего десятилетнего возраста.

Исключение то же: если ребенок проживал в семье усыновителя (удочерителя) до усыновления (удочерения) и считает их своими родителями, то согласие ребенка на смену имени, фамилии или отчества не требуется. Эти же правила и исключения действуют и при записи усыновителей (удочерителей) в качестве родителей ребенка.

При отмене усыновления (удочерения), если суд принимает решение о смене имени, фамилии или отчества ребенка, то также необходимо получить согласие ребенка, достигшего возраста десяти лет. Еще один случай, когда закон устанавливает обязательную дачу согласия ребенком, достигшим возраста десяти лет – это при его устройстве под опеку или попечительство, а также при назначении опекуна. Таким образом, при принятии судьбоносных для ребенка решений мнение этого самого ребенка становится юридически значимым, обязательным.

Это положительное явление в нашем законодательстве, которое приближает его к нормам международного права. Тем не менее, как отмечают специалисты в области семейного права, было бы разумным подумать о возможности законодательного закрепления дачи согласия ребенком, достигшим десятилетнего возраста, на совершение всех значимых действий в отношении него.